Ваши уставшие ножки уже в мягких тапочках? Конечно, за день многое произошло, и все мы заслужили приятного отдыха и сладких снов.
А что нам навевает хорошие сны? Чудесные добрые истории про прекрасных принцев на белых или всех других мастей конях.
Я знаю множество таких историй. Нет, Вы не подумайте чего-то такого... Половину мне тоже рассказали... Итак, перед тем, как Вы закроете свои глазки, послушайте одну из моих непридуманных сказок, в каждой из которых будут только Золушки, золоченые кареты и хрустальные туфельки...
Арина была девушкой далеко не тургеневского возраста, но и не бальзаковского, что-то посредине, вот только что... Нужно посмотреть в интернете, как классифицируются в литературе ее тридцать лет. И вот, дожив до сего возрастного времени, наша героиня, будучи умной, прошаренной во многих направлениях, образованной и ухоженной барышней, была, увы, холостой. Причин можно назвать немало, главное же то, что ее роднили узы с работой и карьерой.
Она смотрела в окно, и в памяти, как вспышки, мелькали события последних дней. Сколько же лет они не виделись? Кажется, с последний встречи прошло уже лет десять. А он совсем не изменился, подумала Она, тот же горящий взгляд, обаятельная улыбка и голос… тот голос, который невозможно было забыть.
Ну вот, подумала Женщина, круг замкнулся. Всему рано или поздно будет подведена черта, снизу которой прописывается итоговое значение всех совершенных действий. Как и этой человеческой истории длинной почти в два поколения настало логическое завершение. Ей нравилось мерить время и пространство этой единицей, равной десяти годам, так ей были более понятны события и их величина и значимость в разрезе всего ее окружающего.
Красотки, если Вы собрались на корпоративную вечеринку, как Золушка, помните: пробьет полночь, сбегая по лестницам парадной, туфли под мышку, чтобы не потерять, а вместе с ними клатчи, пальто и телефоны... О карете, простите, такси, позаботьтесь заранее, и самое главное, учтите, тот самый лунноликий принц, пообещавший полкоролевства, на утро окажется коллегой-специалистом из соседнего кабинета, а его свита будет помнить все ваши бальные па весь следующий год.
Дорогие мои читательницы, думаю, Вам будет интересно и полезно почитать уроки Регины Бретт.
Итак, написано Региной Бретт, 90 лет отроду, Кливленд, Огайо.
"Желая отметить свое 45-летие, я составила 45 уроков, которые преподала мне жизнь. Это самая востребованная колонка из всех, что я когда-либо писала. Мне стукнуло 90, и вот, я снова публикую эту колонку":
Знаете, говорят, что плакать полезно… Поплакал, разрядился, и все, хорошо стало, полегчало. Не знаю, не знаю… Это я сейчас почти не плачу, половина слез из-за лука на кухне, а были времена, ревела белухой по каждому поводу, вот юность сопливая! И позже, когда отношения с мужчинами возводила в ранг самого главного в жизни, поводов порыдать было предостаточно, ну, кто в отношениях, поймет меня.
Подруга-бессонница, ну здравствуй. Что пришла? Раньше хоть я любила, и это сносило мне голову, не давало покоя, гнало сон. А сейчас-то что? Это старость (куча смайликов, смех сквозь слезы). Год вступил в свою завершающую фазу. Дарим подарки партнерам, с маниакальным рвением делаем последние в этом году встречи с "нужными" людьми, что бы в корпоративных кулечках развезти свои респекты, через мертвые снежные пробки продираемся к людям, как будто этот ледниковый период конца нулевых - это вообще последние дни не только нашего сотрудничества, но и существования человечества вообще, и дальше каллапс, предсказанный неутомимыми майя.
Директория моих любовных интересов располагается значительно далеко от досягаемости меня самой, поэтому, с одной стороны, я постоянно в страданиях (хи-хи) и ожидании чуда, как та принцесса, устремившая взор в даль: не мчится ли Он на белом жеребце? С другой стороны, уже к счастью, я лишена всего того райского наслаждения, отчего многие влюбленные впадают, что называется, в бытовые разбирательства, что, несомненно, подмачивает репутацию жизни вдвоем до пределов умирания в один день, занимаюсь по большей части работой, еще одно мое увлечение в жизни, кроме дальнестранной любви, огородом и праблами семьи моих родителей.
Комнату наполнял белый свет. Без бликов, только вытянутые тени обозначали правильность предметов: стол, тумба, кровать. На кровати тело… Она именно так думала о себе сейчас, потому что жизнь вытекала из нее тонкими непрерывными струйками, как густая ртуть, через пальцы в белый свет, она возвращала миру то, что брала в займы на короткий срок своего существования. И еще, это она попросила раздвинуть жалюзи на оконном проеме, она очень боится темноты.
Уже ночь, но подземку и пространство около заполняет особенная жизнь: фантомы людей отрешенно выныривают из глоток переходов, словно гладкие тюлени, на свои коралловые острова, и устремляются, движимые единой силой найти покой, в убежища; составы поездов постукивают, позвякивают металлическими сцепками, но все глуше и реже; бомжи стелят в защищенных от сквозняков углах на ночлег, на их ветхие одежды пристраиваются огромные лохматые собаки с всклокоченной шерстью неопределенного цвета, кусок хлеба ломается на пополам, собаке и человеку; воздух душно напитан ванилью, корицей, человеческим потом, дымом дешевых сигарет.