Светлая память, светлая печаль
Памяти нашего деда, боевого и веселого, любящего
жизнь, куда бы она его не завела, посвящается.
Думала, писать, не писать... Ведь тема смерти и потери близких людей не популярна, печальна и наводит первородный суеверный страх, идущий из глубины общества и личного воспитания каждого из нас. Писать! Потому что душа требует, и страх- это всего лишь инструмент давления и манипуляции над личностью. А потому, как писать, есть, что сказать даже о смерти. Писать, ведь смерть - это итог, часть жизни, и от того, как наполнено мы живем, зависит наш последний путь туда.
Никто не ждал и не звал этот день, но он наступил. Наш дед, боевой, веселый, решил: пора! Кто ему сказал? Думаю, дама в черном давно захаживала к нему, все сидела в ногах, отчего кошки убегали из избы. Да срок все откладывался, мы, семья, всеми усилиями держали нашего патриарха с нами: дел полно, ты что это надумал? Вот и лето закончилось, надо все в порядок привести, мусор вывести, сложить дрова, которые привезли на зиму, пчельник прибрать. Дед выходил на улицу и журил всех, давал указания, это так дела делались; а мы что? Ходили- не перечили, команды исполняли. Потом топили печки и пили чай. У деда была особенная задача, затопить эти самые печки и закрыть заслонки вовремя, что бы тепло не выхолощело в трубы.
А еще задача, баню топить. Зимой баня долго греется, часа три, не меньше, вот мы в назначенный день звоним, мол, дед, давай затопляй, сегодня банный день. А потом он первым ходил мыться, не так жарко, и по праву быть первым. Потом и мы все, кто успел, тот и раньше. Не хотел он жить в квартире, как его ни звали: проще, теплее, удобнее. Нет, и все, сами, говорил, живите в каменных мешках. А в деревне встанет, чайку попьет, кошек покормит, а там уж и обед, а там и вечер с телевизором, вот уж и звезды с месяцем на небе - день за днем, день за днем. Такой обычай был для нас всех, нам это нравилось: приедем, машину поставим, а в окошечко дед улыбается, покуривает и чай пьет, Мусю поглаживает.
В последние дни не сидел у окна, недомогал, и было нам сиротливо, потому что другие заботы его одолевали: знал, что срок пришел, готовился, никого не звал, сам справлялся. Знал свое время, будто часы ему показывали. И вот священник прочитал положенные молитвы, словно прошение перед воротами, за которыми нас, живых не встречают, а только наш дед имеет протекцию, вручил ему "проходную грамоту", и далее все мы, дети, внуки, крестники и тетки, сидим за столом, и не хватает нам только нашего деда, потому что любил он покушать мало, но вкусно, и стаканчик поднести к губам, пока чихать не начнет, а как чех начнется, значит, хватит, довольно. Сидим и думаем: печаль-то светлая, веселая даже, потому что весело наш дед жил, покуролесил. Стали вспоминать, как поели и выпили по русскому обычаю. В молодость свою ехал дед на мотоцикле с сотоварищем, не трезвые ехали, упали в канаву, пассажир и умер, то ли от травм, то ли так, от страха, да после того нашего деда отправили на поселение в Астрахань, где он и пристрастился на Волге к рыбалке. Так эта рыбалка потом вошла у нас в обычай и ежегодные летние выезды на реки и озера. За полгода начинали готовиться: палатки закупали и чинили, теперь у нас их штук пять, снасти готовили, котелки да кастрюли собирали. На все лето дед уезжал, жил на реке, а мы к нему в гости ездили на выходные с провизией. Да, с рыбой были весь год, речная, правда, костлявая, да не в этом дело, жили на реке весело.
Мотоцикл был другой его страстью, у нас во дворе всегда стоял то "Днепр", то "Урал", коляску отцеплял, ставил деревянный ящик такой большой, это для хозяйственных нужд и перевозок. А если кому ехать надо, так мы в этом коробе и ехали, вцепившись в борта. Собаки у него были всегда, маленькие такие, звонкие, Шариками всех звали, а чего выдумывать? Один Шарик от деда ни на шаг, даже если тот за руль мотоцикла, пёсик в ящик вперед него. Лапы в растопырку, что бы не вывалиться на виражах, и вперед, поехали. Все хорошо, да только никогда у деда прав на вождение не было, так и не сдал на права... Когда еще бабка была жива, ох, нервы одни! Дед выпьет и в трактор, колымить поехал, пахать, значит. А у нас примета такая: если бабка орет на всю деревню, и вдали трактор пашет, значит, дед навеселе. Зато всегда у него заначка была от бабки, на табачек да на водочку. А что? Так вот и жили. Бабка любила его, а потому орала, но все прощала. Мы тоже чудили с ним. Однажды в гостях всю майскую ночь просидели, вот и восход, а дед наш на ногах не держится, собака распереживалась: что делать? У нас другая забота: получим от бабки нагоняй все. Пошли домой огородами, прячемся, значит, держа деда под руки.
А в одном месте плотину размыло, больше метра промоина, мы то можем прыгнуть, а с ним что делать? Отошли метров на десять, разогнались с дедом и перекинули его на траву. Собака больше всех радовалась, что так все хорошо получилось, дед в траве, мы умираем от смеха, лезем через плотину, все в грязи, а бабка все видела издали, у нее глаза, как бинокли ночного видения. Когда все проспались, вот трепку она устроила! Деда не трогала, а мы виноваты оказались, будто водку в рот ему заливали. Пчелами дед занимался; и вот ведь какое дело: они его либо вовсе не кусали, либо кусали, но он переносил укусы без проблем, как многие из нас.
Чуланчик был у него, наполненный всякой всячиной, за все годы чего только там не накопилось! И чего ни спроси, все у деда есть: пойдет, пошорудит там, поворчит, но вещь нужную найдет. У нас тоже есть свои ящички и тайники с хозяйственными припасами, но куда нам до него! За столом, печальным без тостов, родственников и друзей было немного, но так приятно было видеть лица: все свои. Крестница вспомнила, что в детстве иначе, как кока, крестного и не называла, почему? Что за имя такое? Другой крестник в любимчиках ходил у него, был худосочным, слабеньким: его брат подзатыльник получит, а любимый крестник будет приголублен дедом за то же деяние. Своячнецы рассмеялись, вспомнили, как на мотоцикле с ним за грибами поехали, на деревенской площади около магазина, как со всей скоростью в лужу грязи въехали, так обе там и остались, а лихой дед дальше попылил на всех парах. Рыбаки-друзья на Оке-реке, как получили печальную новость, сказали, жалко деда, ой жалко... Жизнь продолжается, так все устроено. Отцу сказали: теперь ты у нас главный, принимай эстафету. Парни поехали печки топить в деревню, за домом ухаживать, а как же иначе? Дом жив человеком. А мне тренироваться баню затапливать с одной спички, как это делал наш дед...
Комментарии
Светлая память тебе, дед наш любимый.
Спасибо за текст... до слез сиротливо......
RSS лента комментариев этой записи